х р о н и к и с у б ъ е к т и в н о г о ч и т а т е л я
^ три страницы пока в лесах (строительных:), ^
а на эту приглашаем книгоЧитателей, если есть чего
сказать о книгоПисателях и их новинках. сотрудничать
 
 
Филип Киндред Дик.
Помутнение.
Издательство: АСТ; 2004
 
ЯРЛЫК :сизифова борьба с                
              наркомафией и выгорание     
              человека от наркомании
 
Читая "Помутнение", сразу поставил его рядом с Барроузом, Букински и прочая
вплоть до Уэлша, но - но:
Но 1: Филип К. Дик - фантаст в наилучшем значении этого достаточно
безапеляционного ярлычка, и не ждал бы я от него жизнеписания
торчка-героинщика ( в даном случае - преперат С, препарат смерти), такой себе
ЖЗЛ с холодной головой и грязным всем остальным, как у Ирвина Уэлша.
Но 2: Филип К. Дик - мастер сюжета, за которым нужно пристально следить (
попытайтесь следить за потоком сознания героя-наркомана - через десять
минут чтения теряешь линейность повествования и логичечкие связи -
необратимые процессы в выгорающем мозгу торчка, как-никак :\ ). Как пример и
просто хорошую книгу, могу порекомендовать - Филип К. Дик. Убик.
Но 3: Логика у Дика - добротная, кэрроловская. А несколько ружей на стене все
не стреляли, заставляя дочитывать.
Выстрелили, понятное дело, на последних страницах.
 
Как раз тот случай, когда не то что неожиданная - шокирующая развязка - и весь
СМЫСЛ вещи - в последних абзацах. В последних строках также и смысл и суть
любовной линии "Помутнения", идущей через весь роман, скучной, пресной,
грязной, фригидной - героин отнюдь не афродизиак, но линия эта, сжатая в один
абзац разумом здорового человека, пронзительна и настояща -НАСТОЯЩАЯ
ЛЮБОВЬ.
Филип Киндред Дик родился в Чикаго в 1928 году. Большая часть его жизни
прошла в Калифорнии, где он некоторое время учился в университе те, а
позднее читал там лекции. Помимо литературных занятий, у Филипа К. Дика
было серьезное увлечение - музыка, и он даже вел программу классической
музыки на радио. Дик был не только замечательным писателем фантастом,
удостоенным многих наград, автором 31 романа, но и человеком с активной
общественной позицией; не скрывал своих антифашистских взглядов, занимался
реабилитацией наркоманов. В фантастике дебютировал в 1952 году.
Один из наиболее влиятельных американских фантастов, подготовивших и
возглавивших американскую ветвь "новой волны". Умер в 1982 году.
 
1963 Hugo Award за роман The Man in the High Castle, Человек в высоком замке
1967 British Science Fiction Award за роман The Three Stigmata of Palmer             
Eldritch, Стигматы Палмера Элдрича
1975 John W. Campbell Memorial Award за роман Flow My Tears, The Policeman  
Said,  -- ищу! - А.Че
1979 British Science Fiction Award за роман A Scanner Darkly,  -- ищу! - А.Че 
 
Ирвин Уэлш.
Порно.
Издательство: АСТ; 2004
 
ЯРЛЫК : как шутил с Улшем когда-то          
                   "Обсервер", - просто скажи нет.   
                    Не то, что подаришь Любимой       
                    Тетушке, но стоит почитать всем, 
                    так или иначе близким                    
                    наркосубкультуре, простите за     
                    словопоезд.
 
Один из главных европейских бестов далекого лета далекого 2002 года
добрался до русскоязычного читателя. Не берусь судить про широкий загал, но
высоколобые круги ждали продолжения знаменитого, не в последнюю очередь
из-за экранизации, Трэйнспоттинга.
Возмужали ль, остепенились? Если наркоман может сказать о себе " д е с я т ь
лет спустя", это уже достижение. Уильям Барроуз с его восемнадцатью(!)
месяцами на героине - былинный герой, так не бывает у простых СМЕРТНЫХ.
О чем роман? Да понятно, о чем:\ Название не существенно, Уэлш всегда о том
самом. Не уверен, но по-моему, роман "Порно" есть пошел от новеллы с
красноречивым, как линк на порносайте, названием: The Smart Cunt.
Поправьте, коли не прав.
Итак, Больной пишет сценарии к порнофильмам, Кочерыжка пишет роман,
почти все живы.
Почему-то совершенно не получалось представлять героев романа в
исполнении звезд фильма 96-го года - МакГрегора и Карлайла. "Интересно
посмотреть, как другие люди будут исполнять эти роли" - говорил о экранизации
"Порно" сам Уэлш.
А если говорить о понравился - не понравился, то мне ближе таки
Трэйнспоттинг, который, как, без особых оснований верится, все-таки не про "
шотландских люмпенов  trained spot = на игле", а про взрослых мужиков,
втыкающих на проходящие поезда, коллекционирующих мимолетность,
катящуюся в вечность.
 
купити в Полтаві - Світ Сім‘ї 1 поверх                                                    А.Че
 
 
 
Родриго Кортес.
Садовник.
Издательство: М: Эксмо; 2004
 
ЯРЛЫК : такое отличное смурное
               состояние у меня                               
               бывает только от                                
               латиноамериканской и
               балканской литературы
Безобидный и искренний садовник - даун... или, правдивее и добрее - дурачок
(ведь безобидный) Себастьян Хосе заботится о вечном блаженстве семейства
Эсперанса. Сад на земле, в поместье  - хорошо, но чем будут владеть
землевладельцы в предполагаемом Эдеме? Сначала Себастьян заботится о
синьоре Долорес - находит ей уголок в саду. Упоение и упокоение. Дальше -
остальные члены семьи. Только вот закопаная добрая госпожа и так была
мертва, а остальные-то еще живы!
 
 
Заппа Ф., Оккиогроссо П.
Настоящая книжка Фрэнка Заппы.
пер. с англ. В Коган
Издательство: М: Эксмо; 2003, 390 стр.Серия: Конец света
 
ЯРЛЫК : публицистическая желчь
               рок-н-ролльные басни
               мюзик и политика
 
Наговоренные на магнитофонную пленку и обработанные писателем Питером
Окиогроссо, автобиографические размышления Фрэнка Заппы были изданы на
Западе еще в 1989 году. Были опасения, что в 2003 году от книжки ощутимо
пахнет рок-н-ролльной мертвечинкой. Опасения оказались напрасными:
"Настоящая книжка Фрэнка Заппы" не может устареть, как не устареют
хеллеровская "Поправка 22" или воннегутовская "Колыбель для кошки". Наряду с
не слишком актуальными упоминаниями "перестройки" и Горбачева, музыкант
исхитрился затолкать в книгу целый ящик публицистического динамита,
приправленного для сохранности собственной Его Джазового Величества
желчью - так что время им теперь нипочем. По актуальности книжка Заппы
может побить свежую утреннюю газету. Начав с безжалостного - "от книжек меня
всегда клонило ко сну" - Заппа, тем не менее, от собственно автобиографии со
злой бодростью переходит к перетряхиванию всего и вся. Досталось, разумеется,
коллегам по цеху. Досталось американской оборонной промышленности (отец
Заппы за десять баксов испытывал на себе новые кожно-нарывные газы).
Досталось политике звукозаписывающих компаний, отступающих перед натиском
вездесущей политкорректности ("Когда сгибаться? Насколько сгибаться? У кого
вазелин?" - ехидно комментирует их терзания музыкант. Еще Заппа ненавидит
пиво и жену сенатора Альберта Гора. Воспоминания перемежаются занятными
историческими документами: протоколами судебных заседаний, сенатских
слушаний, выступлениями самого Заппы, в которых музыкант насмерть
схватился с многоголовой гидрой христианского ханжества. А также, разумеется,
пространными размышлениями о сочинении собственно Хорошей Музыки. О
норме и эксцентрике, классике и авангарде. Смешивая в фирменном своем
стиле тонкости канального микширования, музыкального продюсирования,
репетиционного процесса и прочие, малопонятные простым смертным
сведения, Заппа, тем не менее, формулирует Главное Правило весьма сжато.
Правило следующее: "Если, ПО-ВАШЕМУ, вещь звучит хорошо, она - первый сорт;
если же, ПО-ВАШЕМУ, вещь звучит плохо, она - дерьмо". Хватило места и для
нормальных рок-н-ролльных баек. Мик Джаггер, вытаскивающий занозу из ноги
Заппы, дабы поговорить с ним о европейской истории, гипсовые слепки
детородных органов великих рок-музыкантов, Саймон и Гарфанкель,
выступающие инкогнито, дурашливо голосящие "Ууу-боппа-лучи-ба, она моя!" И
прочая, и прочая, и прочая. Перечислить все, о чем Заппа успел умно и коротко
высказаться, не хватит и всей газеты. Прочитайте. Удовольствие гарантировано.
 
купити в Полтаві - Світ Сім‘ї 1 поверх                                         Петр Лохов
 
 
Харуки Мураками.
Мой любимый sputnik.
Издательство: М: Эксмо; 2004.
 
ЯРЛЫК : Мураками
 
...Эта женщина любит Сумирэ. Но не чувствует к ней никакого сексуального
влечения. Сумирэ любит эту женщину и хочет ее. Я люблю Сумирэ, и меня к ней
влечет.
Я нравлюсь Сумирэ, но она не любит и не хочет меня. Я испытываю
сексуальное влечение к одной женщине - имя неважно. Но не люблю ее. Все
так запутано, что сильно смахивает на какую-нибудь экзистенциалистскую пьесу.
Сплошные тупики, никто никуда не может выйти. Должны быть альтернативы,
но их нет. А Сумирэ в одиночестве уходит со сцены...
 
`Мой любимый sputnik` (1999) -называемый одним из самых загадочных
романов конца XX века, - впервые на русском языке.
 
 
 
Джанет Уинтерсон.
Пьеса для трех голосов и сводни.
Издательство: М: Эксмо; 2004.
 
"Кто боится Дженет Уинтерсон?" - так называлась бы пьеса Олби, родись автор
"Тайнописи плоти", "Страсти" и "Пьесы для трех голосов и сводни" ("Искусства и
лжи") лет на семьдесят раньше.
 
Это об Уинтерсон писали бы, что в ее произведениях нет сюжета (в
классическом его понимании), нет временной и географической
определенности, а персонажи мелькают, словно тени…
Впрочем, со времен Вирджинии Вулф к такому тексту так и не привыкли.
Конечно, таких текстов было немало. Был, например, Томас Бернхард, но его
отказ от историй определялся законами мысли. Уинтерсон же - сенсуалистка,
как, например, Кларисса Дэллоуэй ("единственный дар ее - чувствовать"), или как
Сапфо из "Пьесы для трех голосов" (в отличие от двух других голосов, хирурга
Генделя и художницы Пикассо, Сапфо - это подлинное "я" древнегреческого
поэта, два с лишним десятка веков спустя). Для ошеломляющей обнаженности
чувств абсолютно Уинтерсон нашла точный язык - предельно-интимный (все
время кажется, что ты подслушиваешь-подсматриваешь то, что не предполагает
публичности, что предназначено для самого утаенного дневника, - тайнопись
плоти); еще не окаменевший, трепетный, тревожный ("она еще не родилась, она
и музыка, и слово", "ничего нет, кроме "здесь""), но одновременно - стальной,
ранящий, точно клинок, афористичный, уверенный, отрывистый (в детстве
Уинтерсон писала проповеди). Игра слов каждый раз создает такой знакомый,
но почему-то пугающий своей странностью образ. Поэмы в прозе сливаются, как
реки, в море книги. Книга Уинтерсон написана "из самых глубин чувств" и вместе
с тем - завораживающе-красиво. Короткие предложения, тире, многоточия,
повторы - даже синтаксис экстатичен… Как и Вирджинии Вулф (например, в
"Струнном квартете"), Уинтерсон удается передать словами музыку. Эта
мелодия только кажется очень медленной… На самом деле она - из сплошных
крещендо.
И это - только ее мелодия. Хотя, возможно, без "Миссис Дэллоуэй" и, например,
"Ненаписанного романа" не было бы и этого текста Уинтерсон. Сходство - даже в
деталях-скрепах. Встреча в поезде, розы, напоенность пространства светом,
обращенность к детству, блуждания от реальности к памяти, Питер и Гендель,
уснувшие на скамейках… Только Дженет - трезвее Вирджинии. И это - лишь одно
из различий. Кларисса Дэллоуэй философских факультетов не заканчивала. Не
рассуждала об искусстве и лжи, не стремилась расчленить язык и желание. У
нее было - преломленное во множестве зеркал - но все же отражение.
Уинтерсон же - зазеркалье. Перефразируя Вулф: "только тебя бы я заключила в
объятия, искусство!" "Возвращение" Сапфо и равноправность книжной любви
"сводни" с остальными историями отклонений - лишь малые свидетельства того,
что "мир образов, отражений - будет преобладать"…
Условность освобождает слова. Даже такое, как "красота". Необходимо
перестать ее бояться.
 
 
Дуглас Коупленд.
Рабы Майкрософта
Издательство: АСТ; 2004.
 
Итак, снова Дуглас Коупленд, создатель культового (проклятое словечко!)
"Поколения Икс". Написанные спустя два года, "Рабы Майкрософта" стали
доступны нашему читателю аж через восемь лет. Что, кстати, пойдет роману
только на пользу: в России образца 1995 года его читать было бы просто
некому. Недурно зарабатывающие молодые люди в очках и тертых джинсах
прорезались здесь как социальный класс уже в новом тысячелетии.
Оригинальное название романа Коупленда звучит как "Microserfs" и на русский
внятно не переводимо.
В авторском неологизме микшировались корявое обозначение корпоративной
принадлежности - "микрософтщики", и феодальное - "микрорабы". Что же такого
шокирующего Коупленд рассказал о кодерах и тестерах, стоящих за цифровым
взрывом девяностых, за 80-ю миллиардами долларов, сияющих из очков
господина Гейтса на манер нового религиозного откровения?
В пятницу стоимость акций Мicrosoft остановилась на 1,75 $. У Билла 78 000 000
акций, это означает, что теперь он на 136,5 миллионов долларов богаче. У меня
почти нет акций, а значит, я неудачник.
Однако все, кто ожидают от Коупленда очередного антитоталитарного,
антипротестантского и прочих "анти"-манифестов, будут жестоко разочарованы.
Если, как выражаются системщики, оптимизировать код, то обнажится простой,
как клик мышкой, сюжет. "Рабы Майкрософта" - почти рождественская история о
шести молодых программерах из Сиэтла, дерзнувших бросить насиженное
местечко в Самой Великой Компьютерной Компании. Чтобы перебраться в
Силиконовую Долину и успешно основать там собственный business. Все.
Но Коупленд не был бы Коуплендом, если бы это действительно было ВСЕ.
Мало ускользнуть от Билла и его миллиардов в хипповый Фриско. Следует
выбросить Билла из головы - что называется, выйти вчистую - и немедленно
начать жить. Отлаживание программных кодов в дерзком программном проекте
"ООП!" идет параллельно со шлифовкой житейского кода под шестью
многоумными черепами. Жить собой (Даниил, а я кажусь живым?), а не
офисным бунтарем, не корпоративным психопатом или немытым
нонконформистом. Ведь и поколения Икс больше не существует, как признался
Коупленд в одном из интервью.
Я очень часто говорю "Хм-м-м…". Я сказал об этом Карле, она считает, что это
звук центрального процессора. Он сигнализирует о том, что ты компонуешь
данные, откачиваешь их из буфера. А еще я слишком часто произношу "как бы".
Самой лучшей из догадок Карлы было, что "как бы" используют 97
неиспользованных процентов мозга, чтобы напомнить о своем наличии. Не
очень лестно.
"Рабы Майкрософта" - это гигантский текстовый файл, шершавый микс в стиле
HTML-текста. Дискретный поток сознания, сконструированный из кусков
слоганов и цитат из электронной почты, житейских неурядиц и навязчивых
торговых марок, смайликов и размышлений о сериале "Стар Трек". Наконец, о
милом всякому технократическому яппи конструкторе "Лего". И прочая, и прочая.
"Лего" прямо или косвенно ответственен за все: от постмодерновой архитектуры
(преступление) до анального поведения среднего класса на Безукоризненных
Газонах. Ты работал в "Майкрософте", Дэн, ты знаешь их… их газоны… ну, ты
знаешь, о чем я.
Прорыв в реальность из плюшевого майкрософтовского мирка чреват казусами.
Программист Баг вдруг осознает себя геем. В населенном компьютерными
трудоголиками Сиэтле на коррекцию сексуальной ориентации просто не было
времени, а тут как прорвало. Другой сходится с бодибилдершей, и та
приохочивает его к марксизму-ленинизму. Третий без оглядки влюбляется в
анонимного сетевого партнера по кличке Штрих-код и теперь страшно боится,
что тот окажется 48-летним бородатым мужиком. К счастью, все обходится.
Вопрос: Каким животным стал бы ты, если бы мог быть животным? Ответ: А ты и
так животное.
Получился роман о вечных (не путать с корпоративными!) ценностях и
жизненной яппи-герменевтике. Чуть ли не консервативный, хотя и завернутый в
молодежно-привлекательную и даже порой утомительную в своей смысловой
неоднородности обертку. Но всех, кто продерется сквозь этот бурлящий ледоход
сознания, вне всякого сомнения, ожидает радость.
 
 
startUA.com
РаботА.Че соТоварищи 2004